Топонимика земли Камчатки

Даже простейшая школьная карта содержит великое множество самых разнообразных географиче­ских названий. Среди них встречаются короткие, состо­ящие из нескольких букв, слова и сложные словосочета­ния. Есть легко объяснимые и есть непонятные наимено­вания. Географические названия всегда вызывают инте­рес, и, наверное, не встретишь такого человека, который не задумался бы однажды над смыслом названий род­ного города, села, окрестной реки, местности. Того же, кто будет искать ответы на эти вопросы, ждут интерес­ные открытия.

Существует целая наука, которая занимается изуче­нием географических названий, их происхождением, смысловым значением, эволюцией. Эта наука называет­ся топонимикой. В переводе с греческого «топос» - ме­сто, местность, «онома» - имя. С помощью топонимики составляются географические карты, разыскиваются сле­ды давно  исчезнувших народов и языков, уточняются исторические факты и события. На многие вопросы мо­жет ответить топонимика. К ее помощи, случается, прибегают даже геологи, занимающиеся поиском полезных ископаемых. Не случайно известный советский ученый-лингвист  А. К. Матвеев называет топонимику, то есть совокупность географических названий, страной загадок и открытий. Судите сами: по самым скромным подсче­там у нас на Камчатке существует примерно 60 тысяч географических наименований. А между тем, единствен­ная пока работа по камчатской топонимии - «Краткий топонимический словарь Камчатской области» В. П. Ку­скова- приводит лишь сотую часть топонимов. Так что изучение их - тема поистине неисчерпаемая, и исследо­вателей еще ждут открытия. «Кто познал бы имена ве­щей, тот познает и вещи,- говорил Платон.

Прежде, чем отправиться в путешествие в страну камчатской топонимии, нужно вспомнить историю нашего полуострова. Знание ее будет самым верным компасом в пути.

Русские люди проникли на Камчатку задолго до знаменитого похода казачьего пятидесятника В. В. Атласова. Но именно «камчатский  Ермак» положил начало освоению русскими землепроходцами огромного полуострова. Произошло это на рубеже XVII-XVIII веков. К этому времени Камчатку населяли ительмены, коряки, чукчи, переживавшие эпоху первобытно-общинного строя. Формирование и развитие его на северо-востоке азиатского континента проходило в своеобразных условиях. Суровый климат, огромные труднопроходимые пространства тайги и тундры, горных и водных систем - все это способствовало разобщенности отдельных этни­ческих групп, их языковой обособленности. Диалектные различия, скажем, корякского языка, существующие и поныне, в начале XVIII века были выражены значитель­но сильнее. Не случайно русские первопроходцы упоми­нали в своих отчетах об особых наречиях «люторов», «карагинцев», «пенжинских иноземцев», языковых отли­чиях у «сидячих» и «оленных» людей.

Местные жители были рыболовами, охотниками, оле­неводами, морскими добытчиками. И родные места они знали  прекрасно, наделив каждую реку, ручей, сопку или береговую излучину особым названием. Эти назва­ния были очень многочисленными. Нужно сказать, что русские люди, получавшие от местного населения пер­вые топонимические сведения, внимательно относились к ним, и это понятно, ведь местные географические на­звания служили в незнакомом краю основными путевы­ми ориентирами. Поэтому записывались они или запо­минались весьма тщательно, хотя и не всегда точно: ведь языки народностей Камчатки, входящие в группу палеоазиатских, являются очень сложными для воспри­ятия. Тем не менее, уже на первых русских чертежах и картах Камчатки были зафиксированы, местноязычные топонимы, которые можно отнести к разряду древней­ших. Время возникновения этих топонимов не поддается даже приблизительной расшифровке. Совершенно оче­видно лишь то, что истоки их рождения лежат в глубокой древности, в эпохе формирования языков. Геогра­фические названия передавались из поколения в поко­ление, изменяясь согласно закономерностям развития языков. Зачастую изменения были столь значительны­ми, что местные жители уже не могли объяснить русским смысл некоторых топонимов. И таких названий-ре­бусов на карте полуострова множество. Разгадать их могут лишь ученые-лингвисты, знающие законы формирования и развития языков народностей Камчатки. Осо­бо трудно обстоит дело с дешифровкой ительменских географических названий. И вот почему…

Ко времени появления русских на Камчатке ительмены жили на большей части полуострова. Граница их расселения на севере проходила примерно по линии рек Аманины и Уки, южным пределом был мыс Лопатка. По некоторым данным численность ительменов к началу XVIII века превышала 10 тысяч человек. Однако уже к концу XVIII столетия число ительменов в связи с повальными эпидемиями болезней резко сократилось. Столь же неблагоприятной была и судьба ительменско­го языка, его диалектов. Этот народ, в отличие от соседей-коряков, вел только оседлый образ жизни, и потому в первую очередь испытал сильнейшее влияние языка и культуры русских первопоселенцев. Особенно быстро этот процесс развивался в центральной части полуост­рова: в долинах рек Камчатки, Большой, Авачи. Здесь ительмены утратили свой язык уже к середине XIX ве­ка, а к началу XX столетия такая же судьба постигла и язык северных групп ительменов. В настоящее время им частично владеют лишь несколько десятков человек, живущих в Тигильском районе. А поскольку специаль­ными лингвистическими, в том числе и топонимически­ми исследованиями в прошлом никто не занимался, то большинство ительменских географических названий . остались пока, за редкими исключениями, «немыми». И заставить их «заговорить», восстановить их первона­чальное звучание и смысл - задача весьма сложная.

Возьмем хотя бы известный топоним Авача, которым обозначается река. Существует мнение, что этот топо­ним лежит в основе названия одноименной бухты. Не­сомненно, что он - ительменского происхождения. Но вот какому из записанных вариантов этого названия, не говоря уже о переводе, отдать предпочтение: Суаачу, Вовача, Вауа, Вавача или, может быть, Гшуабач- так записал название бухты Г. В. Стеллер?

Это неизвестно.

Или пример другого рода, так называемой «ложной этимологии»,- ошибочного толкования слов, одинако­вых по звучанию, но различных по смыслу. Так, один из притоков реки Плотниковой носит название Банная. Если учесть, что здесь есть горячие источники, то можно, вроде, утверждать, что они дали  повод для названия. Однако у С. П. Крашенинникова в записях 1738 года этот же приток назван Бааню, а этот топоним - ительменского происхождения.

На западном побережье есть река Утка. С этим названием, кажется, все просто и ясно. Но по-ительменски эта река называется Уут, что значит «лесная». Подобных примеров - множество. И уж совсем «не повезло» названию самого полуострова. Спор ученых о происхождении названия Камчатка длится столетия. Высказывались самые различные и противоречивые суждения, и лишь в последние годы большинство исследователей стали склоняться к точке зрения известного советского историка Б. П. Полевого, связывающего появ­ление топонима Камчатка с походами казака Ивана Камчатого.

Однако, несмотря на то, что многие древние местноязычные названия на нашем полуострове еще не расшифрованы, можно все же определить общие закономерности их возникновения. Древние рыболовы, оленеводы, морские охотники Камчатки, наделяли свои родные места такими наименованиями, по которым можно было легко определить характерные и наиболее важные особенности той или иной реки, озера, сопки, морского берега. И эти названия были очень точными по своим физико-географическим или хозяйственно-бытовым ха­рактеристикам. Вот несколько примеров из самого древ­него пласта местных названий.

Происхождение названия реки Паланы связывается с корякским словом «пылъылъын» - «порог». Река Па­лана берет начало из Паланского озера, образуя в исто­ках цепь порогов и водопадов. Милутваям - в переводе с корякского «заячья река». Воямполка по-корякски звучит как «ваямпылканывок», то есть «река тонущих». У С. П. Крашенинникова название озера Ажабачьего в низовьях реки Камчатки восходит к ительменскому «ажабе» - «месяц белой рыбы». Название сопки Отгазан в верховьях реки Голыгиной соответствует итель­менскому понятию «лес валить». Рядом с Отгазан нахо­дится сопка Саану - «питательная». Ряд характерных ительменских топонимов приводит участник Второй Камчатской экспедиции студент А. Горланов: реки Ичу­мач - «березовая», Кчаунч - «испорченная», Пшамакун­ган -«безрыбная». Можно привести еще множество примеров, свидетельствующих о том, что древние обитатели Камчатки, как и все первобытные народности, давая наименование какому-либо географическому объекту, прежде всего исходили из его оценочно-бытовой характеристики. Вполне очевидно, что эти типы географических названий были очень устойчивыми, как и основа, на которой они возникали. Время их появления не поддается даже приблизительной датировке. А вот период закрепления их в русской языковой практике можно определить довольно точно.

Взглянем на первые чертежи и карты Камчатки. Их чертили на основе фактов, сообщенных русскими первопроходцами, побывавшими на полуострове. Составители карт и дополнительных сведений к ним, так называемых «легенд», были людьми пытливыми и стремились зафиксировать все полученные географические сведения: расположение рек, населенных пунктов, расстояния между ними, особенности рельефа и, разумеется, названия. Так был составлен и один из ранних чертежей Камчатки, принадлежавший перу замечательного сибирского картографа Семена Ульяновича Ремезова. В основу чертежа, который так и назывался - «Чертеж вновь камчадальские земли», то есть новооткрытых земель, легли в основном данные похода Владимира Атласова. Чертеж составлен на рубеже XVII-XVIII веков и содержит небольшое число географических названий. Но это- первые камчатские топонимы, закрепленные на таком офи­циальном документе, каковым являлась карта. Они еще весьма условны и приблизительны, эти названия, поскольку чаще всего не записывались на месте, а говорились по памяти, к тому же и времени после возвращения казаков с Камчатки проходило немало. Вот так, благодаря расспросам очевидцев, изучению их рассказов - «скасок», «отписок», «доездов» и попали на ремезовский чертеж первые камчатские названия, которые мы без особого труда «угадываем» и сегодня. В первую очередь это наименования рек: Кигил (Тигиль), Кинчик (Кихчик), Воемпаллха (Воямполка), Люторка (Олюторка). Вместе с ительменскими, корякскими названиями на чертеже Ремезова появляются пока немногочисленные русские: реки Таловка, Пустая, Лесная, Русакова, Березовка, сопка Горела, острог Верхной Камчат­ской. Примечательно, что в основе первых русских топо­нимов тоже преобладают физико-географические и ориентирно-описательные характеристики. Это названия-компасы, данные людьми, ходившими в неведомую камчатскую землю.

Написать комментарий

Вы должны войти, чтобы комментировать.